ПОЕЗДКА В ИЗРАИЛЬ. ЗАПИСКИ ПУТЕШЕСТВЕННИКА. ч. 2. ПОХОРОНЫ

Поделитесь статьёй или подпишитесь на обновления:

20150903183121[1]Нас встретил в аэропорту полноватый, с добрым лицом, держащий табличку с моим именем, пастор церкви, которую посещала мама. Переехал в Израиль совсем молоденьким и его начал пожирать спрут наркомании. Более десяти лет назад уверовал, покаялся и стал очень глубоким, искренним христианином. Эта вера его изменила таким кардинальным образом, что он, освободившись от когда-то медленно, но решительно убивающей зависимости, стал пастором церкви. Несколько молчаливый, на вопросы отвечающий по сути и сдержанно, вез нас по Израильскому автобану с Аэропорта «Бен-Гурион» до Натании, города в котором последние годы жила мама. Мы спешим. Нужно успеть на похороны. Вообще вся эта история полна удивительных, промыслительных моментов. Во всем была видна рука Божья. Начиная с того, что мы за несколько месяцев до смерти мамы, ничего не предполагая и не предчувствуя, купили билеты на все семейство в Израиль и заканчивая тем, что мы успевали на похороны, чтобы провести в последний земной путь.

   20150903183300[1]Громадное кладбище, усеянное мраморными плитами, без изображений умерших, что весьма принципиально для иудаизма. Редко где встречаются надписи на русском языке, в основном все на иврите. Мы заходим в громадный зал у входа в место скорби. Подходят все родственники, знакомые и просто все, кто хотел провести маму в последний путь. Поскольку чистокровных евреев хоронит государство Израиль, полностью беря на себя расходы, обязательно, не взирая на мировоззрение умершего и родственников, процесс предания земли совершает иудейский священнослужитель. Все мужчины, в обязательном порядке, одевают кипы. К нам в зал зашел высокий, средних лет, с громадными усами, длинной, седоватой, покладистой бородой и пейсами, весьма энергичный раввин. Пристально посмотревши через очки на меня, словно пытаясь понять за несколько мгновений мою религиозную принадлежность он, решительным жестом, показал в сторону морга. Через переводчика мне объяснили, что нужно идти на опознание и ставить подпись сына утверждающую, что это точно тот человек, которого будут хоронить. Сразу после опознания раввин аккуратно, прямо на мне, отрезает часть у воротника рубашки, что символизирует разрушенный храм и дни скорби. По традиции, евреи должны 7 дней не выходить из дому, находясь в трауре по умершему. В субботу должен произойти перерыв, чтобы скорбящий в этот день, больше сосредоточился не на умершем, а на Боге. Таким образом, практически, траур длится восемь дней. Мне дают молитвенник, где текст иудейских молитв на иврите написан русскими буквами. Я читаю эти древние обращения к Богу и как-то не по себе и от всего происходящего. И от того, что рядом стоит раввин и вслушивается в каждое произнесенное слово молитвы и от того, что сейчас тело мамы будут предавать земле и от того, что ты первый раз в стране, культура которой разительно отличается от всего привычного.2. ПООРОНЫ ИЗРАИЛЬ

   Наконец тело, помещенное в специальный черный чехол, ввозят в прохладный зал, где уже заждались все гости и раввин снова просит меня вслух читать несколько молитв. После коротких фраз все стоящие хором отвечают «Аминь!». Затем выходим на улицу. Выстраивается целая процессия. Раввин приглашает именно меня, как сына умершей, идти рядом с ним. Отец с сестрой, и за ними все гости, идут за телом умершей, которое везется на специальной тележке. Нет ни венков, ни фотографии умершей, нет привычного гроба. Длинный путь на край кладбища. Процессия движется неспешно, торжественно и траурно. Возглавляющий колону громко и старательно читает на иврите молитвы, иногда громко восклицая и ставя акцент на совершенно непонятных словах. Я иду с ним рядом и молюсь тому же Богу, но уже молюсь, как христианин. Думаю, что же нас так разделяет он священник и я, он молится и я? Заветы. У нас разные заветы. Он еще в Ветхом, а я, по милости Божьей, в Новом. Он не признает воскресшего Христа, а у меня в сердце воцарился удивительный покой за маму от веры, знания, понимания, что Тот, кто воскрес, в небесах принимает всех своих детей, учеников, искренних последователей. Сверхвлажный климат, жара спадающая под вечер, усталость и близость к небу. Кладбище, в любой стране, удивительное место, сбивающее все временное и суетное, оставляя мысли о скоротечности жизни, рубеже смерти и вечности.

   Черный чехол, профессиональным движением служащего, раскрывается змейкой, достается тело обмотанное пеленами, так, как это описано в Евангелии и предается земле. Помощник раввина, молодой, низкий и ширококостный парень, в громадной шляпе, черных, солнцезащитных очках, берет тело в пеленах и медленно, аккуратно опускает в землю. Над телом ложатся несколько маленьких поперечных бетонных плит, и все засыпается землей. Самые острые скорбные чувства охватывают душу даже не тогда, когда звучат молитвы и закрытое тело лежит перед вырытой ямой. С каждый броском земли самой обычной лопатой, приходит окончательное понимание, что именно теперь, когда тело соединяется с землей, земной путь умершего окончен. Вспоминаются строки из Библии: «Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах» (Еккл.3:20).

   Мы с отцом взялись за руки, я обнял сестру. Стояли молча. Слова не нужны. Подошла родственница и перевела молитву раввина. «Ты идешь к Богу, а мы, те, кто остаемся на земле, просим у тебя прощение за все». Бросаются последние горсти земли. Раввин незаметно исчезает, а мы, оставшиеся у могилы, молимся, только теперь христианскими молитвами. Обращаемся к Отцу Небесному, благодарим Бога, что Он позволил маме так мягко перейти к Нему, благодарим, что после диагностированной опухоли в груди с метастазами в костях и печени, маме еще было подарено три года, в которые она стала настолько искренней верующей, что утешала, поддерживала, умудряла других людей, которые приходили ее утешить. Она действительно имела жизнь с избытком, которую дарит Бог всем своим детям. Она, даже перед смертью, излучала оптимизм и невероятно светлую, сильную веру.

   Традиции поминок в этой стране нет, но гости были приглашены. Маленькие символические бутербродики, к которым почти никто не прикасался. Все собрались в небольшой комнатке и каждый вспоминал эпизоды, моменты жизни мамы, как она умела поддерживать, как мудро, дипломатично разрешала сложные ситуации. Кто-то сказал, что ее имя — Светлана, совершенно точно ассоциируется со светом. Такой и была ее земная жизнь, особенно последние три года, не простой, но наполненной Божьим светом.

   Все мои дочери с мужьями, жена с младшим сыном, едут к старшей дочери в Хайфу, я же остаюсь на выходные в Натании, чтобы поддержать сестру и папу. Так заканчивается сложный, первый день, моего первого приезда в Израиль. Линия дня начиналась с Киева, прошла через Борисполь и Бен-Гурион, Тель-Авив и кладбище в Натании, а заканчивалась нашей краткой молитвой с сестрой. Мы уставшие от всего пережитого, в позднее время, благодарили Бога за все. Что наша жизнь? Мгновение, пар, вступление к величественной истории вечной жизни.

   Великий страдалец Иов, легендарный герой Библии, в своих мучениях, прозрел истину, которая и чрез тысячелетия остается вдохновляющей для всех еще живущих: «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию» (Иов.19:25).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *